Пятница, 21.07.2017, 11:52
Домашний сайт кубанской семьи
Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас, Гость · RSS
Меню сайта
Наш опрос
Уважаемый посетитель, вы
Всего ответов: 12
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
 ХРОНИКА МОЕЙ СЕМЬИ - 3
 
У нас в поселке Восточный было шестеро одноклассников:

Вера Курочка (кличка Петушкова), Вера Кобизь (Кобизька), Мария Шаповалова (Муська), Ваня Усатый, Ваня Сердюков и я.  Остальные школьники были старше или младше нас.

Муська Шаповалова была из двойняшек, но ее сестра Лида была не похожа на нее, да и училась в  младших классах, мы ее считали младшей сестренкой Муськи. У девочек была еще сестра Валя, намного старше них. Жили они в добротном доме с папой и мамой. Муська была самой красивой девочкой в нашем классе, у нее было много поклонников, но она на них не обращала внимания. Когда мы сдавали выпускные экзамены в школе, к нам в поселок приехали матросы морской пехоты-на уборку урожая. Вечерами матросы собирались у клуба, куда слеталась вся молодежь поселка. Пели песни под гитару, танцевали под транзисторы, влюблялись, иногда ребята дрались за девчонок, но в целом все было мирно.И Муська влюбилась! Славка Волков, невысокий симпатичный морячок, осенью шел на «дембель». Сам родом он был из Свердловска. Много кое-чего происходило между ними, но я не имею права писать-это не моя история. В конце концов, Мария уехала к Славке в Свердловск, они поженились, родили дочку Алину. Мария или Марина, как звали ее в Свердловске, окончила университет. Лет через 12 я встретила Мусю в Ростове-на-Дону, где я была проездом, и она сказала, что вернулась на родную Кубань, со Славкой развелась. Больше о ее судьбе я не знаю ничего.

Вера Курочка была дочкой незамужней Галины Курочки. Так и жила вдвоем с мамой и бабушкой. Верочка была  фигуристой девушкой, очень романтичной и восторженной. После школы поступила в Кубанский с/х институт, но по состоянию здоровья  была вынуждена учебу бросить.  Причина была в ее болезни.Тем не менее, она вышла замуж тоже за приезжего солдата, который, в отличие от Славки Волкова, остался в поселке с Верой. Вера родила двоих сыновей, но болезнь рано унесла ее в могилу. О судьбе ее сыновей я также не знаю. О смерти Веры узнала случайно.

Вера Кобизь была единственной  дочкой в обеспеченной семье. Поговаривали даже, что она приемная дочь: очень уж непохожа на родителей она была.После института мы поступали в один институт и жили с обеими Верами на квартире по улице Алма-Атинская в Краснодаре.  Мы с Верой Курочкой не очень шиковали в городе, денег было маловато. А к Вере Кобизь часто на машине приезжал отец, привозил ей продукты и всякие вкусности.....О ее дальнейшей судьбе я не знаю, потому что родители переехали жить в Ейск и увезли ее с собой. С Мусей и Верой Курочкой мы очень дружили, вели общий дневник, но об этом позже...
 

Муся Шаповалова, Вера Курочка и я в 9 классе создали
своеобразную виртуальную игру. Надо сказать, что в те времена мы слыхом не слы
хивали о таком чуде, как Интернет, у нас дома даже телефонов не  было. Но мы были молоды, начитаны, эрудированны, очень романтичны. И мы стали командой космического корабля. Члены команды: Командор-Марионелла (Мария Шаповалова), летописец-Тантанелла (Таня Иваницкая, то бишь я), штурман - Верионелла (Вера Курочка). Мы завели общую тетрадь в клеточку(96 листов), назвали ее Дневником, в котором указали свои данные. А потом началась игра: каждый член команды брал Дневник себе на несколько дней и описывал в нем свое путешествие в космосе. Другой член команды продолжал описывать приключения, но уже опираясь на данные и учитывая события, описанные другими. В какие только уголки Вселенной нас не забрасывала фантазия! Здесь использовались наши познания в астрономии, которую мы начали изучать в 9 классе и очень любили; использовались герои Стругацких, Беляева, Алексей Толстого и других писателей-фантастов. Мы встречались с жителями других планет, делали там только добрые дела. На страницах Дневника мы выясняли и свои мелкие личные недоразумения, не выходя из образа, конечно. Это было здорово! К сожалению, я не помню, где Дневник. Интересно было бы сейчас его прочитать!  
 
Мои книги
В нашем доме не было книг. Во-первых, из-за недостатка средств (на еду да одежду бы хватило), во-вторых, бабушка Сима была абсолютно безграмотная. Мама брала книги в библиотеке, прочитывала их и сдавала обратно. На приобретение личных книг денег не было. Вероятно, отсюда у меня сложилось отношение к книгам, как драгоценности. Осталось оно и по сию пору. Сейчас у меня в доме много книг, некоторые пора бы и утилизировать, а рука не поднимается…
Первая же книжка, которую купила мне мама и которую  я хорошо помню, это сборник стихов М.Ю.Лермонтова. Я ее выучила наизусть почти всю. А его стихотворение «Воздушный корабль» я читала наизусть детям и сейчас читаю маленьким внукам, когда укладываю их спать. «По тихим волнам океана, лишь звезды блеснут в небесах, воздушный корабль несется, несется на всех парусах…»
Однажды бабушка собрала килограмма три спелой алычи и отправила меня на рынок.
Мне было лет 7-8. Я продала алычу очень успешно, купила себе мороженое, сходила в кино (не помню названия), но, главное, купила себе книжку под названием «Волшебные очки». Это была первая книжка, купленная лично мной.
А потом я открыла для себя БИБЛИОТЕКУ! Это была такая радость: книжки можно выбирать и СОВЕРШЕННО БЕСПЛАТНО читать!
В те годы в станице Староминской, хотя она и была районным центром, совершенно отсутствовал общественный транспорт. Мой дом находился от центра станицы в 2,5-3 километрах. И я летом ходила пешком в районную библиотеку.
Книги не читала, а глотала. Первое время библиотекарь недоверчиво относилась ко мне, проверяла мои знания содержания книг, а потом …
Короче, очень скоро я прочитала все детские книги, и библиотекарь, добрая душа (!) потихоньку начала таскать мне книги из взрослого отдела (он находился через стенку).
Так, к 5 классу я перечитала всего Дюма (и отца, и сына), много книг Золя, всю фантастику Беляева, Бредбери. Даже читала Мопассана. (Кстати, в более взрослом возрасте я перечитала Мопассана и ужаснулась: как могла моя детская психика переварить ЭТО…)
Но переварила. И закалилась. Многое в жизни я строила по книгам французской классики.
Я не помню фамилии библиотекаря, но очень ей благодарна!
Мы с бабулей жили в доме без электричества, с керосиновой лампой. Я читала до 2-3 часов ночи (по 5 класс включительно, пока не уехали в поселок к маме), меня все ругали, что потеряю зрение.
Но Бог миловал, я и сейчас работаю без очков.
 
 
В городе Сочи...
Ах, Сочи….
Для кого-то это город из песни, для кого-то - «курорты Краснодарского края», а для меня город, где жили мои родственники, и куда я ездила в гости.
И который ТАК далеко от меня сейчас…
Первое мое осознанное воспоминание о Сочи и Черном море: мы поехали к бабушке Даше в гости целым «колхозом» - я с мамой и тетя Шура Галась с сыном Сережкой и дочкой Ниной.
Нина с Сергеем выросли на берегу речки Сосыка, плавали, как рыбешки, а я плавать не умела.
И вот мы на море. Все бросаемся в воду, Нинка с Сережкой плывут, а меня волна выбрасывает на песок!  Мне обидно и смешно.
Теперь самое время рассказать о сочинской диаспоре нашего рода.
Бабушка Даша, моя любимая бабулечка Дора-это родная сестра моей бабы Симы.
Семенова Дарья Ивановна, в девичестве Галась, родилась в 1910 году и была на 13 лет моложе моей бабушки Симы. Ее тоже не учили грамоте и всю жизнь за нее писали письма соседи, дочка, внуки, правнуки.
В 30 годах прошлого века Дарья познакомилась с «кацапом» Гришкой Семеновым-так называли на Кубани выходцев из центральных областей России (если не ошибаюсь, он был из-под Курска),1907 года рождения.
Григорий работал грузчиком на вокзале, потом, как грамотного мужика, его взяли в службу фельдъегерской связи. Дарья с Григорием поженились и уехали по направлению в город Белореченск. Там в 1938 году у них родилась единственная дочка Жанна.
Назвали дочку, конечно же, в честь пламенной Жанны Д,Арк!
Перед войной Григория с семьей направили в Сочи, выделили ему комнату в коммунальной квартире на улице Нагорной, где бабушка Даша и прожила до самой своей смерти в 1997 году.
Муж Григорий сгинул в горниле войны.
Дочка Жанна поехала учиться в славный город Ленинград. С учебой не вышло, зато встретила свою судьбу: Евгений Панаетов служил в театральном оркестре, был разведен по причине бездетности первой жены.
Жанна была на 15 лет его моложе. В Ленинграде у них родилась единственная дочка Таня.
Семейное предание гласит, что когда родилась Танюшка, первая жена Евгения приходила к ним в семью и возилась с ребенком, помогала Жанне. Как это похоже на ленинградцев!
У Тани есть сын Женя и дочь Катя. Последний раз мы с ними виделись в Сочи у бабы Даши в 1991 году. Катюшке было года 3-4, Женьке-около 10.
Тетя Жанна до пенсии работала в аэропорту Пулково.
С тех пор связь потерялась. О смерти бабушки Даши мы узнали из телефонного разговора с ее соседкой.
Как было бы здорово, если бы эти записи прочитала Жанна Григорьевна Панаетова, ее дочь Татьяна Евгеньевна  или внучата Женя и Катя! Судьба разбросала нас по всей необъятной России. Хочется хоть в виртуальном мире пообщаться…
В славном городе Адлере жили в то время две мамины двоюродные сестры-дочери еще одного бабушкиного брата- Алексея: Галась Раиса Алексеевна (жила на улице Голубые дали) и Анохина Нина Алексеевна.
Обе они работали проводниками на железной дороге, объездили всю страну. Тетя Рая так и осталась одинокой. С нею я виделась в последний раз в Сочи так же в 1991 году. Она сейчас в лучшем из миров…
А вот тетя Нина имела детей-дочку Валюшку и сына Александра. Где они, что они-я не знаю, связь потерялась.
Кроме Раи и Нины у деда Алексея был еще сынок Андрюшка, который погиб на войне.
В Сочи живут и родственники моего мужа: семья родного маминого брата Якова Некрасова. Я уже писала, что у моей свекрови были брат и сестра, родные по матери, носили другую фамилию-Некрасовы.
Дядя Яша и тетя Полина Некрасовы жили в Сочи на Школьной улице. У них было трое детей: Наташа, Саша и, кажется, Таня.
Дядя Яша руководил в свое время Херсонской школой (или училищем?) подводников.
Сейчас нам доподлинно известно только, что дяди Яши нет в живых. Остального об этой семье мы ничего не знаем…
 
После восьмилетки.
 В нашей школе было три восьмых класса: в 8-А учились дети из поселка Рассвет, где и находилась школа, так называемые «централёрские».
В 8-Б и 8-В учились школьники из других, более отдаленных поселков, а также дети из других населенных пунктов, жившие в интернате.
После окончания восьмилетки многие ребята из поселков поступили в ПТУ и техникумы, а из оставшихся были сформированы  два девятых класса: в 9-А так и остались почти все «централёрские», а из осколков двух других классов сформировали  наш 9-Боевой!
Сюда, кроме наших, были зачислены и ребята из станиц и поселков района, где не было полной средней школы (жили они в интернате при школе).
А я приняла решение: иду учиться в техникум (любой!), чтобы быстрее приобрести профессию и начинать зарабатывать деньги.
Я устала от вечного безденежья. Мне уже хотелось красиво одеваться, иметь какую-то аппаратуру, тот же модный транзисторный приемник.
А у нас не было даже телевизора, потому что мама зарабатывала в магазине мало, а отчим много пропивал. Да и дом купили, в долги влезли.
Я в это время уже была активным автором районной газеты, мои заметки подписывали сначала «Наш юнкор», потом - «Наш общ. Корр.».
Я очень гордилась этим, тем более что в газете платили гонорар. Я имела не только свои карманные деньги, но и скопила немного на приставку к радиомагнитоле, на которой потом прослушивала модные пластинки и пленки «на ребрах»: Полад Бюль-Бюль Оглы, Валерий Ободзинский, Адамо, Робертино Лоретти и др.
Конечно, я мечтала о журналистике! С маминой помощью выписала профессиональный журнал «Журналист», «Комсомольскую правду» и др. газеты и журналы. Мама меня в подписке никогда не ограничивала!
И вот я решила бросить свою журналистику и поступить в любой техникум.
И тут моя покладистая мамочка взбунтовалась:
-Нет, - сказала она, - закончишь десятилетку, а потом как хочешь, хоть свинаркой иди работай!
А сама решила изменить свою жизнь, переехать куда-нибудь поближе к Краснодару или Ростову-на-Дону.
И поехали мы с нею в Краснодар на автобусе. (это порядка 200 км).
Вышли в пригороде и отправились в один из пригородных совхозов.
Мама хотела только на свиноферму, где заработки побольше.
А ей предлагали работу доярки, разнорабочей.
В одном месте была вакансия на свиноферме, но квартиры не было, только комнатушка при ферме. А нас ведь было четверо.
Поездили мы с нею, поездили и вернулись.
Я подала документы в 9 класс и стала ждать 1 сентября.
Соскучилась по  школе и одноклассникам!
 
Судьбоносная встреча
А ведь не екнуло сердечко, не подсказало: вот она, судьба твоя, зашла в класс... 
Первого сентября 1965 года я пришла в школу в радостном возбуждении и нетерпении: кто остался в школе, кто уехал учиться дальше, с кем предстоит встреча...
Кроме того, мы знали, что каждый год в 9 класс приезжают ребята из восьмилеток района.
Значит, будут новенькие.
Наш класс располагался на втором этаже, в кабинете физики. Окна выходили на восточную сторону, поэтому весь учебный кабинет с утра был залит ярким солнечным светом.
Я заняла свое любимое место: третья парта в ряду возле окон (До сих пор обожаю сидеть возле окон: на собраниях, педсоветах) и огляделась.
Новеньких было несколько человек: три девчонки и два парня. Держались они скованно, что и понятно, но с достоинством.
Звонка еще не было, все галдели, переговаривались. Зашел мой друг Коля Лихойван и подсел ко мне за парту:
-Че, опять вместе сядем?
-Давай! Здорово, что ты пошел в 9 класс!
-А меня отец уговорил десятилетку окончить: я, говорит, безграмотный, так хоть ты выучись.
(К слову, отец у Коли был знаменитый комбайнер, орденоносец.)
-А я тоже хотела в техникум, но мама настояла на десятилетке. Здорово, снова все вместе!
-Все да не все: Валерка Фатеев с нашего отделения поступил в училище, а Славка Мурый уехал аж в Душанбе, в педучилище.
Так мы с Колей лениво перебрасывались фразами, осматривая класс, поглядывая на дверь, откуда должен был войти учитель.
Дверь открылась, вошел парень: белоснежная рубашка, русый вьющийся чуб и румянец во всю щеку - от смущения, наверно.
Он прищурил глаза от бьющего прямо ему в лицо солнечного света и спросил:
-Здесь 9-б занимается?
-Юрка, - раздалось с третьего ряда, - иди сюда, я тебе место занял!
Это говорил один из новеньких парней-Коля Пугач-маленький, ушастый. Юра прошел к нему и сел за вторую  парту на третьем ряду.
Мне с моего места было видно его профиль и часть пылающей щеки.
Мне этот парень явно понравился. Я влюбилась с первого взгляда.
Я пропала! (и уже пропадаю более 40 лет!)
 Так мы встретились.
Потом была радость узнавания друг друга.
Но это уже немного другая история.
 
 
В девятом классе
 я училась, как песню пела: накануне зимой мне сделали хирургическую операцию, удалили кисту щитовидной железы, которая мучила меня более  двух лет, у меня прекратились головные боли, бессонница, тахикардия. У меня началась новая, здоровая жизнь!
Кроме того, я на каждый урок шла как на свидание: там был Он!
Он сидел на второй парте третьего ряда с Ваней Усатым, своим другом.
А я - на третьей парте первого ряда, с Колей Лихойваном, моим товарищем.
Чтобы меня увидеть, Юрке надо было повернуть голову чуть назад.
Иногда на уроке он поворачивал голову и забывал отвернуться.
И я краснела под его взглядами.
А математичка, Таисия Тимофеевна, на весь класс восклицала:
-Тищенко, смотри на доску, сколько можно смотреть на Иваницкую!
Какая уж тут математика: мы оба краснели и опускали головы.
Что характерно, в классе не хихикали.
И в целом, над нами не смеялись: вся школа следила над развитием наших отношений и очень нам сочувствовала.
И ученики и учителя очень по-доброму относились к нашей юной любви.
В школе была еще одна парочка: наш одноклассник Костя Чернов с четвертого отделения дружил с «централерской» Валей Ярковой из 9-А класса. Какая же это была красивая пара: Костя высокий, ясноглазый, здорово пел, аккомпанируя себе на баяне, часто выступал на школьных концертах и в поселковом клубе.
А Валя-тоненькая, как тростиночка, кудрявая, сероглазая, лучшая бегунья, чемпион района по легкой атлетике.
Они дружили красиво и трогательно.
И когда Костя запевал со сцены «Ой, вы, очи волошкови» (была тогда модная песня на украинском языке), то смотрел он только на Валю, сидящую в зале. А все знали, что песня эта-для нее!
Немного забегу вперед. Костя с Валюшкой дружили до выпуска, на выпускном вечере были вместе.
Потом уехали на учебу: Костя поступил в Ростовский институт с/х машиностроения, а Валя-в Ейское педучилище на спортивное отделение.
И хотя между Ростовом-на-Дону и Ейском расстояние менее 200 километров, часто встречаться они не могли, да так и расстались.
Каждый пошел по жизни своим путем.
Но это было потом.
А пока мы учились, влюблялись, мечтали.
Я уже была «наш. общ. корр.», как подписывала мои заметки районная газета «Степные зори», писала стихи и рассказы. Мои сочинения Полина Петровна - наш учитель по литературе (Ковтун П.П.) отправляла на районные конкурсы. Мне присуждались первые места. Это еще больше повышало мою самооценку.
И я решила для себя, что поступать буду не на факультет журналистики (в Ростовском университете был такой), а сразу попытаюсь поступать в Московский лит. институт им. Горького (!!)-ни больше, ни меньше!
Отправила запрос в  литинститут, оттуда мне выслали правила приема и перечень требований к творческому конкурсу.
Изучив эти требования, я пришла к выводу, что поступление в Москву мне по плечу!
О, юность, беспечная, бескомпромиссная, самонадеянная!
А там кто его знает, может и поступила бы, а?
Юра занимался спортом, за год стал чемпионом района среди юниоров по легкой атлетике.
Он хорошо рисовал, чертил и мечтал о профессии инженера.
Мы все вместе: Юрка Тищенко, я-Танька Иваницкая, Ванька Усатый и Ларка Литовко-составляли школьную редколлегию: Ваня с Юрой рисовали, а мы с Лариской-сочиняли, редактировали заметки.
Школьная стенгазета выходила регулярно и была очень красочной и едкой: мы никого не боялись и «протягивали» в ней и прогульщиков и двоечников. Доставалось и учителям.
Над Ваниными с Юрой карикатурами и моими хлесткими четверостишиями хохотала вся школа.
Но наши отношения с Юрой были такими «пионерскими», что сейчас даже смешно: мы встречались только в школе, редко разговаривали, только переглядывались.
На новогодний бал я сделала костюм мушкетера: пришла в школу раньше всех, переоделась в костюм, надела маску и вышла к елке.
Меня никто не узнал, а когда я зашла в класс, где переодевались девчонки, то там такой визг поднялся: думали, что парень зашел.
К моему полнейшему разочарованию, Юра уехал к себе на хутор, на бал не остался.
Мне сразу стало скучно, я переоделась и ушла с вечеринки.
Девятый мы закончили, разъехались на каникулы, я немного успокоилась: видимо, не нравлюсь ему, раз отношения не развиваются.
Поплакала в подушку и стала жить дальше.
А потом летом я встретила Лариску, которая, как бы между прочим, мне заявила, что ездила в Ейск и там, у бочки с квасом, встретила Юрку Тищенко.
И я поняла, что тАк  хочу его видеть, что ничего я не забыла.
И стала с нетерпением ждать первого сентября.
Но уже другая история.
 
Десятый класс, выпускной....
От Староминской до поселка Рассвет дорога была заасфальтирована, а дальше - до Восточного и Дальнего (второе и четвертое отделение зерносовхоза «Староминский») – грунтовая, а, значит, никакая, особенно зимой и осенью.
Машинами и тракторами разбивали такую колею, что в ней застревали могучие тягачи.
К слову, с пятого по девятый класс мы добирались до школы, преодолевая это расстояние от Восточного до Рассвета в четыре километра, «на тачке».
Только это была не та «тачка», под которой подразумевается сегодня иномарка или, на худой конец, отечественный автомобиль.
Нет, это был тракторный прицеп с сидениями и тентом. Причем сидения располагались по периметру прицепа, с трех сторон. А посредине прицепа была устроена широкая лавка, на которой с двух сторон можно было сидеть, опираясь друг на друга спиной.
Самыми «элитными» были сидения вдоль кабины, а самыми плохими - средние.
Естественно, кто первый залезал в телегу, тот и занимал лучшие места.
Можно себе представить, что творилось в этой тачке зимой, когда она, ведомая гусеничным трактором,  переваливалась по колдобинам: школьники орали, хохотали, пели песни.
Весело ехали каждый день в школу и из школы!
Когда подмораживало или высыхало, тачку таскал колесный трактор: все ж побыстрее ехали.
И если трактор застревал в колее, мы все дружно шли пешком домой, даже если до школы оставалось чуть менее километра: это было святое-причина уважительная, все второе отделение отсутствовало в школе, значит, застряли в грязи!
Предателей не было. Никто не шел пешком до школы, даже если предстоял очень важный урок, чтобы у учителей не зарождались опасные вопросы - если пришел один, то почему бы не прийти и всем?
Надо сказать, что в школе я была отличницей, активисткой и вообще примерной девочкой. Но вот это стадное чувство ложного товарищества жило во мне крепко! А может быть этим и ценно наше детство, что даже «правильные» дети живут не по правилам взрослой жизни?!
Мне всегда доставались в тачке элитные места: я дружила с мальчишками, а они мне занимали места. Причем под словом «дружила» я имею в виду именно дружбу, а не «любовь-морковь».
Тимка Живица, Боря Татаринцев, Ваня Сердюков, Ваня Усатый, Лешка Пыдык, Коля Межинский, Витя Свистун, Гришка Петренко: кто постарше, кто ровесник - мальчишки меня уважали и принимали за своего парня.
Весной и ранней осенью, когда стояла сухая и теплая погода, тракторы были задействованы на полевых работах, а школьники ходили пешком эти 4 километра.
Мальчишки ездили на велосипедах и недавно появившихся мотороллерах: моторчик крепился на обыкновенный велосипед, педали крутить не надо было, скорость развивалась приличная.
А мы, девочки, гордо разрешали подвозить себя на этих транспортных средствах!
Да нам и пешком было весело! Дорога шла мимо полей, а там много интересного росло: кукуруза молочно-восковой спелости, молоденький горох, шляпки подсолнухов, стручки чины, руты.
А в лесопосадках росли дикие абрикосы (жердели, по-местному), алыча, дикая айва, встречались и дикие яблочки.
Все это наши молодые желудки перерабатывали и еще просили!
Особенно мы любили «маслины».
Я до сих пор не знаю научное название этого дерева, которое мы называли (да и сейчас в наших местах так называют) маслиной: древовидный кустарник с серебристыми, прохладными на ощупь продолговатыми листьями и гроздьями зеленовато-сизых ягод, похожих по виду на облепиху.
Блаженное состояние, когда осенью набьешь  этой ягодой рот и жуешь, выплевывая косточки: во рту сладко  и терпко.
Так что дорога в школу и из школы у нас проходила весело и необычно.
Куда уж москвичам с их подземкой!
Никакой романтики!
Но вся эта романтика закончилась, когда летом 1966 года начали тянуть асфальтированную дорогу до поселка Дальний через наш поселок Восточный.
Где- то в августе 1966 года я ездила в Староминскую по делам, опоздала на свой 5-тичасовой автобус, доехала до центральной усадьбы, а дальше пошла пешком.
Меня догнал мой одноклассник и Юрин друг Ваня Усатый: его родители послали на мотороллере за спиртным - на руле висела авоська с двумя бутылками водки и бутылкой вина.
Села я сзади к Ване на мотороллер и мы с ветерком покатили!
А дорога-новехонькая, без выбоин, гладкая, хоть боком катись! Мы и покатились… Боком…
Мотороллер налетел на камень, которых великое множество валялось на обочинах после строительства дороги, я по касательной отлетела в кювет, предварительно пропахав левым боком асфальт.
Картинка: я лежу в кювете, вся в пыли, грязи и зеленая от страха и травы.
Ванька лежит на обочине дороги.
Мотороллер тарахтит лежа посреди дороги.
А рядом с мотороллером вальяжно развалились три бутылки спиртного: целехонькие!
Короче, бутылки и роллер – целые, Ванька-с ушибами и ссадинами, а я – вся в кровище.
У меня две глубокие раны на левой руке, левой ноге, шишка и кровавая ссадина на голове.
И что же мы сделали?
Встали, отряхнулись,… сели на мотороллер и поехали домой!
Только Ванька умолял меня не говорить маме, а особенно Юрке («А то он меня убьет за тебя!»), что это я с ним ехала.
А поскольку вид у меня был устрашающий, решили заехать в поселковый фельдшерский пункт, промыть раны, забинтовать, а потом уж явиться пред мамины и бабушкины очи.
И вторая картинка: подвозит меня Ваня до медпункта, (а сам быстренько смывается), я захожу, а там… сидят мои предки: мама привела бабушку померить давление!
Ваньку я не выдала, сказала, что подвез незнакомый мотоциклист с четвертого отделения.
За что получила выговор: не садись к незнакомцам!
А потом три дня провалялась в постели как парализованная: ни руки, ни ноги слушаться не хотели, хотя сотрясения мозга и не было.
Сказали, что просто стрессовое состояние.
С Юрой  в 10 классе начали встречаться, гуляли по поселку, ходили в кино, получали на уроках замечания от Таисии Тимофеевны ("Тищенко, сколько можно разглядывать Иваницкую, смотри на доску").
Встретили рассвет со всем классом после выпускного и поехали отдыхать на море!
Но об этом в другой раз!
 
На берегу Черного моря
В Советском Союзе социалистическое соревнование приветствовалось во всех сферах жизни советского человека, в том числе, и в школах.
Наша школа не стала исключением: каждый класс включался в социалистическое соревнование по учебе, посещаемости, внеклассной работе, тимуровскому движению, общественной работе.
И так вышло, что по итогам 1966-1967 учебного года наш 10-Б стал победителем!
Приз - коллективная поездка на Черное море!
Но так как класс был выпускной, многие сразу после экзаменов уехали на подготовительные курсы, на вступительные экзамены в вузы и техникумы. Чтобы группа была побольше, к нам присоединили желающих из 10-А, «централерских».
Мы, конечно, поворчали, мол, не они завоёвывали первое место, но нас никто не стал слушать, мы и смирились. Да и наш любимый классный руководитель Плескач Людмила Степановна не смогла с нами поехать - это тоже немного омрачило нашу радость.
А мы решили поехать!
Тем более что у меня начали рушиться планы на высшее образование: факультет журналистики при Ростовском университете закрыли, оставили только заочное отделение.
Поступление на заочное предполагало обязательную работу по специальности.
А как же литинститут имени Горького, спросите вы?
К тому времени я уже повзрослела, более трезво оценила свои способности и решила, что мне надо сначала узнать жизнь во всех ее проявлениях, познакомиться со многими людьми, а потом, если талант есть, все это само собой выльется на бумагу!
(Во, как я рассуждала в неполных 17 лет!)
Короче, вскоре мы были на берегу Черного моря, за Новороссийском.
За всю свою жизнь я потом тАк не отдыхала!
В красивейшем ущелье, полностью заросшем лесом, протекал безымянный ручей, а на его берегу –естественная поляна.
На этой поляне одна из богатых организаций Староминского района строила базу отдыха для своих работников.
Стройка была на стадии завоза строительных материалов и палаточного городка.
В двух больших палатках жили строители, а в двух других- мы.
Пищу готовили сами по очереди (дежурили) на костре.
Никакого плана отдыха, распорядка (кроме времени обеда и отбоя) не было: мы спали, ели, купались, загорали, гуляли по лесу.
Берег моря находился в 150 метрах: идешь по тропинке в густом лесу, а потом сразу-море!
Пляж дикий, пустынный, людей, кроме нас, там не было.
Вечерами мы сидели у костра, пели песни, рассказывали « страшилки», слушали лай шакалов и другие таинственные звуки в ночи.
Иногда мы с Юрой спускались к ручью. Вода в нем была ледяная: чуть выше по течению били родники, из которых мы брали воду для приготовления пищи и питья.
Тем не менее, мы любили сидеть на берегу, время от времени, опуская в ледяную воду ступни.
Эта привычка однажды привела к скандалу. Сидим как-то на берегу, разговариваем, с нами сидела одна из наших одноклассниц, потом она ушла спать.
А мы сидели вдвоем с Юрой, прислушиваясь к разговору у костра. Песни смолкли, но голоса еще долго были слышны.
А потом и мне спать захотелось. Мы поднялись, вышли на поляну, а наш костер уже не горит. Разговор ведут только строители у своего костра. Наши же все спят.
И тут из палатки девочек выскакивает учительница, которая поехала с нами вместо Людмилы Степановны, - В.П. (Не хочу называть ее фамилию, вдруг прочитают ее дети или внуки).
И тут она нам устроила такую базарную разборку: мы уединяемся, могут быть последствия, а ей отвечать! И все в таком роде!
А мы были настолько целомудренны, что даже не поняли, о чем она кричала и какие нам претензии предъявляла!
(Это нам-то, которые еще и не целовались толком!)
А вот когда я поняла, о ЧЕМ нам говорила наш наставник, тут уж я разошлась!
Я плакала, кричала, что меня обидели, оскорбили, готова была пешком идти по лесу 15 км до Новороссийска!
И еще кричала, что Людмила Степановна не позволила бы оскорбить нас подозрениями!
Короче, эта кошмарная ночь кончилась извинением перед нами со стороны В.П., тем более что и проснувшаяся одноклассница подтвердила, что мы сидели у ручья, а не бегали под кустами. (фу, как гадко!)
Две недели пролетели, как один день!
В последний день мы с Юрой прошли далеко вверх по ручью, продираясь сквозь заросли и валежник, нашли крошечную полянку и выложили на ней мелкой разноцветной галькой  «Иваницкая+Тищенко», попрощались с ручейком и… больше туда не попали в своей жизни. Да и вряд ли теперь попадем!
Всю последнюю ночь мы сидели у костра, пели песни, прощались. Со многими мы так больше и не виделись: разлетелись птенчики по всей стране!
А назавтра нас ждала Большая жизнь.
Об этом-другой рассказ.
 
 
Copyright MyCorp © 2017
Вход на сайт
Поиск
Календарь
«  Июль 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31
Интересные сайты
  • Староминская
  • Староминская райадм.
  • Газета "Олекма"
  • Техникум
  • Инструкции для uCoz