Пятница, 21.07.2017, 11:52
Домашний сайт кубанской семьи
Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас, Гость · RSS
Меню сайта
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 10
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
 ХРОНИКА МОЕЙ СЕМЬИ - 2
 
Первые 4 года я училась в отдельной начальной школе,
что располагалась на улице Ленина, неподалеку от маслосырзавода (теперь это «Сыродел»). Моя первая учительница, Веленгурина Нина Федоровна, была очень строгой. На уроках мы сидели только в положении «рука на руку». В классах было тихо-тихо! Когда я потом попала в другую школу, я была приятно поражена тем, что можно сидеть за партой свободно, не складывая руки!
В нашем классе учился сын другой учительницы Витька Пилюк. Надо сказать, что я была девочкой воспитанной, дисциплинированной, но терпеть не могла насилие над собой, причем в любой форме!
Однажды Витька на переменке стал отбирать у меня учебник, прижал к стенке между партами, не вырвешься. И тогда я, примерная ученица второго класса, схватила перьевую ручку с парты и бросила ее в лицо своего насильника! Ручка попала мальчику между бровью и верхним веком, застряла там и висела, мирно покачиваясь: вверх-вниз, вверх-вниз...
Было много крови, много слез, но меня не наказали, а мальчишки с тех пор меня зауважали и не приставали по пустякам. Приставать ко мне было неинтересно: я не визжала, как другие девчонки, не жаловалась, не кокетничала, а или защищалась, если сильно доставали, или насмешливо улыбалась.
Лет через пять я встретила Витьку. Он оказался на голову ниже меня, коренастенький такой, и имел кличку Орешек.
Больше мы не встречались. А баба Сима сказала, что это мой первый жених: я ему очень нравилась, вот он и уделял мне внимание!
А однажды у нас прервали уроки, вывели всех в школьный двор и сказали, что сейчас по репродуктору (остался с военных лет) будут передавать важное сообщение.
-ГОВОРИТ МОСКВА! РАБОТАЮТ ВСЕ РАДИОСТАНЦИИ СОВЕТСКОГО СОЮЗА!- торжественный голос Юрия Левитана и сейчас звучит у меня в ушах.
Это было 12 апреля 1961 года - в космос полетел первый человек-Юрий Алексеевич Гагарин!
Что творилось на школьном дворе! Мы прыгали, кричали, мальчишки затеяли потасовку, учителя обнимались! Мы умели радоваться!
Хотя мне было всего 11 лет, я уже прочитала историческую повесть Загоскина «Юрий Милославский» и была влюблена в имя Юрий. А тут еще и первый космонавт Юрий.
И я решила для себя, что когда вырасту и рожу сына, то назову его только Юрием!
Через четыре года я влюбилась в Юрия, а еще через пять лет родила себе Юрия Юрьевича!
Так сбываются некоторые мечты!

 
Моя бабушка Сима была глубоко религиозным человеком,
но без фанатизма. Мы с нею соблюдали посты, исповедовались в церкви и говели. Мы не пропускали ни одну воскресную службу. Бабушка меня всегда ставила впереди. И священник после службы всегда меня благословлял первую.
Я знала наизусть «Отче наш...», другие православные молитвы. Мне нравились религиозные праздники. То есть, я хочу подчеркнуть, что насилия со стороны бабушки не было: веру я принимала легко.
Когда меня принимали в пионеры, где одним из постулатов было отрицание Бога и полный атеизм, бабушка приняла мудрое решение: ребенку жить в этом мире и среди этих людей, поэтому ребенок не должен стать белой вороной. И не стала препятствовать моему вступлению в октябрята, пионеры, комсомол.
Стала ли я атеистом? Нет, конечно. Так же соблюдала праздники, так же праздновала Пасху и Рождество Христово.
Но раздвоение в душе, конечно, было. Сама идеология нашей страны заставляла лицемерить, отчего я, кстати, очень страдала.
Но ни венчаться с мужем, ни крестить детей мы не стали. Сделали мы это гораздо позже. И не перестройка подтолкнула к этому, а новое осознание своей жизни и самоё себя в этой жизни. С жизненным опытом пришла зрелость, произошла переоценка ценностей.
Младшему сыну было 13 лет, когда его уговорила креститься моя мама. Я в то время защищала очередной дипломный проект (на педфаке в Тимирязевке), находилась в Москве, а Сашу отправила в Краснодарский край к бабушке. И баба Клава повезла Сашу в Каневской храм, где он принял крещение.
Старший сын крестился совершенно самостоятельно, уже будучи молодым специалистом.
А в 1994 году, отметив серебряную свадьбу, мы с мужем обвенчались. До этого наша супружеская жизнь прошла много испытаний на прочность и честность, мы ко многим вещам стали относиться по другому, чем в молодости.
Если честно, то, уезжая в отпуск на родину, мы и не предполагали, что обвенчаемся. Дома уже успели дважды отметить свой серебряный юбилей. Еще шутили, что наша свадьба отмечается трижды (об этом позже расскажу), поэтому и эту свадьбу придется отметить еще раз.
Когда приехали в гости к Юриному двоюродному брату в Новороссийск, Ваня и Галя Борозенец рассказали нам о том, как красиво они венчались на 25-летие, показали фото. И Юра загорелся этой идеей: давай и мы обвенчаемся!
Венчаться решили не в шикарном храме (не это важно), а в родной церквушке в родной Староминской: в этой церкви крестили в младенчестве нас с Юрой, здесь же крестили в 1993 году мы своего старшего и к тому времени пока единственного внука Андрюшку.
Отмечали венчание в Юрином родительском доме, в хуторе Восточный Сосык Староминского района. Спасибо братишке Грише и его жене, приютили нас. Мамочка моя жила в то время в Щербиновском районе, Она дала много продуктов, птицу на свадьбу. Приехала с семьей моя институтская подруга Лариса Кахикало (Величко) из Ленинградского района, были кумовья Зарубы Саша и Зоя из Староминской. Словом, снова получилась свадьба, уже третья в этом году!
Я - православная. В храм хожу редко: не нравится мне в нашем храме, даже в новом, отреставрированном, обстановка и психологический настрой. Если бываю в других городах, то захожу в церковь помолиться, поставить свечку.
В молитвы верю.
Наши молитвы спасли внука (об этом –отдельно), недавно спасли всю мою семью от большой беды. Но об этом пока говорить не могу.


 
О детских обидах
Все-таки это интересное и увлекательное дело - писать о своей жизни и жизни близких. Мне уже пора приближаться в записках к современности, а я то одно вспомню, то другое. Вот и топчусь все еще в начальной школе!
Не верьте, что дети многого не понимают и не помнят потом о происшедших событиях. И плохое и хорошее помнится долго. Обиды вспыхивают интуитивно: ребенок понимает, что его унизили, или обошли, а со временем начинает понимать и подоплеку событий.
Я училась в третьем классе, была отличницей, поэтому мне поручили от имени нашей школы возложить цветы к Вечному огню на День Победы. Это было в 1960 году, праздновали 15-ю годовщину Победы. Многие фронтовики были еще живы, празднование было торжественное и красивое.
Надо понимать, как мы с бабушкой готовились к этому событию: с вечера нагладили темную юбочку и белую блузку (тогдашняя школьная праздничная форма) и алый пионерский галстук.
Бабушка попросила у соседей ранние георгины, потому что у нас были только тюльпаны и сирень.
Словом, мы подготовились к празднику основательно.
Рано утром 9 мая я пришла в школу с огромным букетом ранних георгин, нарядная и торжественная! Мы построились в колонну и по улице Ленина пошли в сторону площади Победы.
Потом был митинг, играл духовой оркестр, люди смеялись и плакали. А потом ко мне подошла директор школы и сказала, чтобы я свой красивый букет отдала девочке из 4 класса, она его возложит от нашей школы, потому что у нее… очень красивая юбка!
А юбка была и правда очень красивая: в середину простого темного материала было вшито три ряда цветных атласных лент. Но ведь нас предупредили, чтобы мы надевали ТОЛЬКО школьную форму! Уж у меня бы дома нашлась нарядная одежда!
Господи, прости неразумного директора! Прошло 45 лет, а у меня до сих пор сжимается сердце от обиды за маленькую девочку, с которой обошлись так несправедливо!
Но я была очень гордой маленькой девочкой! Я отдала букет, даже не заплакав. Я не рассказала бабушке об этом: мне было стыдно за своих учителей!
Я сейчас работаю с молодыми людьми и СТАРАЮСЬ быть справедливой.
…А свой букет к тому Вечному огню в станице Староминской я все-таки возложила в 1994 году после венчания в церкви! И тогда же вспомнила опять свою обиду. Я уже всех простила, но боль осталась…

 
После окончания начальной школы встал вопрос,
куда отдать ребенка учиться.
Вся детвора с нашей улицы училась в школе № 2, что расположена рядом с детским домом и неподалеку от церкви. Но меня на семейном совете решили отдать в самую лучшую по тем временам школу № 1, что располагалась в двухэтажном здании на улице Красная (там теперь, говорят, музыкальная школа?). Уточняю: там теперь расположен музей. Это историческое здание, бренд Староминской.
Автобусов в то время в станице не было, и я ходила пешком. В этой школе мне нравилось все: учителя, сами уроки, второй этаж (окна выходили на восток), само здание! Но был один очень неприятный момент: пятый класс учился во вторую смену, уроки заканчивались поздно, домой надо было возвращаться в темноте.
Надо знать Староминскую тех лет, чтобы понять, что в той части НЕ БЫЛО ЭЛЕКТРОЭНЕРГИИ! Улицы не освещались, а южные ночи оче-е-нь темные.
Из школы мы шли большой компанией по улице Ленина: Славка Дейнега, Петька Кузьменко, сестры Мироненко, Валя Карлаш - все они жили на улице Ленина.
Мне же приходилось одной идти на свою улицу Новощербиновскую по глухой, без домов, заросшей кустарником и бурьяном в человеческий рост улице Энгельса. Как же я боялась идти! Пробегала ее почти с закрытыми глазами, затаив дыхание. Странно, но не людей я боялась, а темноты и кустов. И если видела, что в сторону моей улицы идет человек, я пристраивалась к нему и ничего (!) не боялась. Господь берег меня от злых дяденек!
Но так долго продолжаться не могло, и мои родные решили перевести меня во вторую школу. В этой школе тоже пятый класс учился во вторую смену, но учеников было много с нашей улицы, идти было весело и совсем не страшно!
В моем новом классе учились дети из детского дома. Это были обездоленные, но гордые дети. Называли они всех только по фамилиям, это было в порядке вещей во всей школе: мальчики не называли девочек по именам и наоборот. Дико? Но нам казалось это нормальным.
Праздник 23 февраля в то время еще не был выходным днем, мы учились. Географию у нас преподавал Степан Степанович. Каюсь, не помню фамилии. Мне, как отличнице, было поручено во время урока поздравить учителя с Днем Советской Армии и Военно-морского флота (так тогда назывался этот праздник) и вручить ему подарок от нашего класса.
И вот звонок на урок, заходит учитель, мы здороваемся, но не садимся. Я — в школьной форме, белом фартучке, с огромными бантами и подарком в руках — выхожу к доске и громко произношу:
-Дорогой Степан Степанович! Позвольте от имени нашего класса сердечно поздравить вас с международным женским днем 8 Марта!
Класс упал от хохота под парты, а я, всегда такая застенчивая, не растерялась, вручила учителю подарок и сказала:
- Всё равно с праздником!
 
Коля Ибатуллин, детдомовец, видимо, был влюблен в меня: он стрелял по мне на уроках из резиночки, отбирал портфель и не отдавал его до самого дома (добежит до забора, кинет через доски во двор и убегает), а потом написал записочку:
«Иваницкая, давай с тобой дружить. Только если кому вякнешь об этой записке, пожалеешь!»
На Новый год танцевал со мной возле елочки. Он вместе с Колей Мозговым пользовался авторитетом, поэтому отныне я была под защитой. Но поскольку я вообще была девочкой независимой, такая опека мне не нравилась. В классе было два отличника: Коля Ибатуллин и я. У меня были одни пятерки, а у Коли-пятерки и «колы» - за поведение. Мальчишка был умнейший, но хулиган до мозга костей!
Хотелось бы знать, где он и что он.
По весне Ибатуллин и Мозговой пустились в бега. А их друзья подбросили мне в парту сухой череп собаки и сказали, что это весточка от Коли, чтобы я ждала его и на других пацанов не зарилась. Вот такая полукриминальная любовь-морковь!
После весенних каникул мы с бабулей переехали в поселок Восточный, к маме с отчимом, я поступила в Рассветовскую среднюю школу (третью за год!), которую и окончила потом.
А Коля узнал мой адрес и написал письмо, где описывал свои приключения (их сняли с поезда в Подмосковье) и ругал меня, что «сбежала», не дождалась его. Я поплакала от унижения: как он посмел предъявлять на меня права, на письмо не ответила и больше об этих ребятах никогда не слышала.
Новая школа была образцово-показательной. Все носили строгую школьную форму. Мальчики и девочки называли друг друга по именам. У меня появилось много подруг и друзей. Я сидела до 10 класса за одной партой с Колей Лихойваном, мы очень хорошо дружили (без любови-моркови). С мальчишками я дружила всегда. Подруги меня предавали, друзья-никогда!
Коля Лихойван погиб уже после института. Подробностей не знаю. Это случилось, кажется, в Башкирии.
 
Моя мама работала в торговле, но воровать не умела
и не желала, а зарплата была очень маленькая. И решила она сменить профессию: животноводы зарабатывали тогда неплохие деньги. В доярки идти не хотелось (механизации никакой, доили вручную, руки у доярок распухали), а вот в свинарки можно попробовать.
Узнали, что в родном Староминском районе требуются свинарки. На втором отделении зерносовхоза «Староминский» (пос. Восточный) требовались свинарки и им давали жилье: комната в бараке.
Немного о бараках. Когда в тридцатые годы строились совхозы, строилось и временное жилье: длинные здания с общим коридором и множеством дверей. Каждая дверь вела в одну жилую комнату с печкой. Всё. Никаких общих комнат, общих кухонь и т. д. не полагалось. Все удобства, разумеется, во дворе. То есть, это были даже не пресловутые коммуналки, а намного хуже и бесчеловечнее.
Предполагалось, что в этих бараках будут жить ВРЕМЕННО одинокие люди. Поначалу так и было.
Потом эти одиночки обзаводились семьями, рожали детей. Ко времени моего повествования, а это были 60-е годы прошлого столетия, все бараки были заселены семейными людьми.
Тихий ужас, но это не кино, это реальная жизнь. Я однажды была в гостях у одноклассницы. («Однажды» в первоначальном смысле: больше я к ней не ходила, предпочитала приглашать к себе).
Так вот картинка из барака. В комнате примерно пять метров на три метра живет семья из 4 человек. Иван Заиченко привез семью с Украины. В этой комнате спят мать с отцом и двое детей- погодков. В этой комнате стоит керогаз (интересно, нынешнее поколение знает, что это за штука ?!), на котором готовят летом еду (зимой-на печке), в этой же комнате (!!!!) , под обеденным столом живут три десятка уже подросших утят. Теснота, вонь.
Вот в таком бараке маме с отчимом предложили комнату. Чтобы убить двух зайцев: заставить мужа работать (о, российские женщины!) и чтобы быть поближе к дочери (речь обо мне) с матерью, которые остались в Староминской, мамочка согласилась. Зерносовхоз «Староминский» славился отличной школой, крепким производством, хорошими культурными традициями. От центральной усадьбы поселка Рассвет до Староминской-не более 12-15 км, а до поселка Восточный-еще 4. Правда, асфальтированная дорога обрывалась на центральной усадьбе, а дальше-только грунтовые дороги, которые в непогоду превращались в непроходимые болота, разбитые тяжелыми машинами и тракторами.
Когда мама с мужем приехали оформляться в отдел кадров, их пригласили на собеседование к директору Селезневу Алексею Петровичу.
И тут выяснилось, что опять не видать моей маме фермы: на втором отделении уже три месяца стоял под замком МАГАЗИН, потому что не могли найти продавца, для которого даже держали отдельную квартиру! И мамочку опять уговорили работать продавцом, а за это предоставили им на двоих «хоромы» по тем понятиям: одноэтажный домик был разделен на 4 квартиры, в каждой из которых была одна жилая комната, одна комната с печкой, теплый коридор, верандочка, и, главное, отгороженный участочек возле крыльца!
Почти собственная усадьба!
В этой квартире мы потом жили вчетвером: мама с отчимом спали в отдельной комнате, а мы с бабулей-в той, где печка, проходной. Здесь же спали, ели, я учила уроки. Бабушка страдала от тесноты и неустроенности, а я была счастлива: мы вместе с мамой!
Правда, в то время мамин муж, Василий Фадеевич, загулял. Говорят, гулял он с Галиной Курочкой, матерью-одиночкой, мамой моей одноклассницы Веры Курочки (Царство ей Небесное-Верочки уже нет в живых!). А недавно я узнала, что и Верочкина мама покинула сей мир. В довольно почтенном возрасте.
Так вот, Фадеевич будто с цепи сорвался: стал буянить, обижать маму, заставлял нас гасить свет зимой уже в 8 часов вечера: он, видите ли, хочет спать!
А я училась во вторую смену, уроки выполняла с вечера. Утром он тоже долго спал и не разрешал мне включать свет.
За стенкой у нас жила одинокая молодая учительница начальной школы. Узнав о моих проблемах, она предложила мне приходить к ней вечерами и учить уроки у нее.
Так и повелось: каждый вечер она стучит мне в стенку, я беру учебники и мы с нею уютно работаем: я учу уроки, а она проверяет тетради, готовится к своим урокам. Потом она стала мне давать на проверку (я училась в 6 классе) тетради малышей.
К своему стыду, я не многое помню об этой девушке. Знаю только, что родом она была из Краснодара, сюда попала по распределению (вскоре она уехала домой), папа ее был отставной генерал, работал директором то ли филармонии, то ли какого-то театра в Краснодаре. Словом, девушка была из интеллигентной семьи, очень начитанная, воспитанная и «простая» (т. е. не заносчивая). При всей моей застенчивости я себя чувствовала с нею очень комфортно!
И мне бы помнить ее имя всю жизнь. Но такова природа человеческая: обиды помним, а добро воспринимаем как должное. Помню, что звали ее Лидия Ариановна. И еще мама подсказывает, что была она замужем за Александром Петренко, и был у нее от него сын Миша. Но к моменту моего рассказа семья распалась, мальчик жил в Краснодаре, а Лидия Ариановна жила одна.
Эта учительница первая сказала мне важную вещь, что у меня врожденная или интуитивная грамотность. Когда я проверяла тетрадки малышей и находила ошибки, она спросила:
-А разве в шестом классе это правило изучают?
-А я правило не знаю, - ответила я,- я просто вижу, что здесь ошибка и все!
Тогда она стала диктовать мне тексты и проверять мои ошибки (которых не было!)
Я впервые услышала, что моя грамотность врожденная, что не у всех это бывает. И вообще, я не такая, как другие!
Во как!!

 
Когда я жила с мамой в зерносовхозе «Староминский",
народ запутался в наших фамилиях: мама с отчимом - Василиженко, а мы с бабушкой Симой Иваницкие.
И нас стали звать по маминой профессии. Я была Танька продавщицина, а бабушка-Ивановна продавщицина.
Маму мою очень уважали в поселке. Она не считалась ни с личным временем, ни с собственным здоровьем: все для людей!
Так, вывеска на двери магазина вещала, что он работает с 8 до 18 часов. Но мама открывала его по первому требованию. А закрывала только тогда, когда с ферм возвращались животноводы, а с полей-механизаторы.
Кроме того, она организовывала выездную торговлю в поле и на фермах.
Ее могли поднять среди ночи:
-Михайловна, выручай, приехал друг, а хлеба ны качана!
Это такой прикол по-местному и означает он, что нужна бутылка и закуска.
Магазин у мамы был смешанный: продовольственно-промышленный, ассортимент товара был скудный, товарооборот маленький, естественно, и заработки были никакие!
И тогда она бросала клич: запасайтесь овощами и фруктами! Заказывала в совхозе машину, набирала добровольцев среди животноводов, и между утренней и обеденной управкой все ехали в совхозный сад или огород, где набирали яблок, груш, вишен, помидор, капусты, арбузов, огурцов и т. д., в зависимости от сезона.
Убивалось много зайцев:
1. совхоз не тратил средства на заработную плату уборщикам урожая;
2. урожай убирался вовремя и без потерь;
3. рабочие запасались овощами и фруктами (собранными лично!);
4. в магазине увеличивался товарооборот;
5. повышалась заработная плата;
6. повышалось уважение и восхищение: «Ну, Михайловна, дает!»
Управляющим отделением работал КАчуров Григорий Леонтьевич (с 1947 по 1972 год).
Люди считали, что он руководит неплохо, но главную скрипку в этом оркестре играла его супруга Людмила Яковлевна. За 25 лет работы мужа в должности управляющего Яковлевна, как называли ее в поселке, или КачурЫха, привыкла вмешиваться во все дела, как производства, так и личной жизни рабочих. Насколько любили и уважали его, настолько простой люд не любил ее. Яковлевна нигде не работала, воспитывала двух сыновей (Александр и Иван).
К слову, Григорий Леонтьевич ушел на пенсию, где пробыл всего 7 месяцев, а потом умер от удара.
К тому времени мама купила домик рядом с Качуровыми, так что мы были соседями. Хотя Леонтьевич был уже на пенсии, люди относились к нему очень хорошо.
В тот день он написал письмо старшему сыну Александру, который был уже женат и жил в Новополоцке, а жена взялась унести письмо в почтовый ящик, что висел у магазина, через дорогу. И задержалась в разговорах с посетителями магазина: там был своеобразный клуб женщин поселка. Леонтьевичу, видимо, стало плохо. Он вышел к калитке, чтобы выглянуть, не идет ли жена, и когда возвращался, то упал на асфальтированную дорожку лицом вниз. В сознание он больше не приходил...
Продолжение следует на другой страничке.
Copyright MyCorp © 2017
Вход на сайт
Поиск
Календарь
«  Июль 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31
Интересные сайты
  • Староминская
  • Староминская райадм.
  • Газета "Олекма"
  • Техникум
  • Инструкции для uCoz